«Благодарность — это собачья болезнь»

Виталий КОРОТИЧ. «Бульвар Гордона»

Вспомнил я этот эпизод и в связи со спорами, которые не раз вел с одним своим ученым приятелем, считающим, что человек, облеченный властью, обязан принимать решения, не всегда совпадающие с общественными настроениями. Как Ельцин в 1993-м, приказавший расстрелять неугодный парламент из танков. А за год с чем-то перед этим подписавший акт о ликвидации Советского Союза, хотя многие референдумы высказывались за сохранение страны, пусть и в реформированном виде. Страна, где народную волю могут сломать через колено, живет соответственно, и многие советские традиции сохранились в сегодняшней России именно в связи с тем, что ее первый президент вел себя в решающие моменты, как секретарь обкома компартии, которым он был недавно, а народ еще не отвык от такого стиля управления государством.

Почти через 10 лет после этого российский министр иностранных дел Игорь Иванов позвонил по телефону своему британскому коллеге Джеку Стро и удивился, что вокруг министра так шумно. Джек Стро объяснил, что разговаривает из полицейского фургона на избирательном участке, где убеждает народ проголосовать за кандидата от своей партии. «Ах, Джек, — согласно мемуарам британского министра, сказал Иванов. — У нас в России такой проблемы нет»...

У Хемингуэя есть коротенький рассказ, который у нас долго не переводили из-за фразы о том, что, мол, если бы русский царь расстрелял на пару человек больше, вся история пошла бы иначе. Здесь снова можно вспомнить о столкновении менталитетов. После свержения царя Керенскому, возглавившему Временное правительство, предложили в 1917 году арестовать Троцкого, Ленина и еще нескольких руководителей большевиков, против которых обвинений было с избытком. «Ах, что вы!» — замахал руками Керенский, напомнив, что в стране происходит демократический переворот.

Что же, к концу года он дождался переворота большевистского, был вышвырнут из страны и в американских университетах читал лекции о том, как нельзя народную волю ломать об колено. А Ленин тем временем формулировал просто: «Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата... Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем». Сталин, сказавший: «Благодарность — это собачья болезнь», был еще убедительнее.

Если мы вместе с властью избрали европейское направление движения, то должны приучать власть к тому, что европейцы платят налоги и следят за законами, держа правительство под постоянным контролем. У нас же считается, что на откаты и взятки уходит больше, чем на налоги, потому что у нас не избранные политики, а чиновники руководят государством. В общем, одна из главных тем для обсуждения все та же — как формируется власть, когда надо «власть употреблять» и как именно?